Нужен ли семейным школам особый статус?

Дискуссии о том, стоит ли выделять семейные школы в отдельную юридическую форму, ведутся не первый год, но по следам недавних событий эта тема вновь стала крайне актуальной.

Чтобы разобраться в сути, мы обсудили эту инициативу со Светланой Марзеевой – создательницей популярного Telegram-канала «Альтернатива школе» и председателем правления «Ассоциации семейных школ».

Наш разговор был долгим и детальным, но мы предлагаем вам смысловую «выжимку» – лонгрид, который представляет новый, альтернативный взгляд на этот вопрос.

И главный вопрос, на который мы ищем ответ:

Светлана Марзеева: Наверное, они не хотят все-таки идти по официальным учебникам. Я думаю, они бы хотели иметь возможность заниматься образовательной деятельностью не так, как сейчас это делают частные школы, а как бы как экспериментально, как полигоны для обкатки новейших методик.

Татьяна Морозова: Но будет очень странно упростить требования для одних частных школ, а для других - не упрощать. То есть, чтобы стало кто-то смог сделать, например, частную школу в частном многоквартирном доме, по соседству с магазином, который могут посещать только люди 18+.

А как же равноправие предпринимательской деятельности? Сами же владельцы существующих частных школ скажут: «почему, этим можно, а нам нет, у нас тоже есть занимательная математика и русский по вечерам, мы тоже можем себя позиционировать как семейная школа, мы вообще с 90-х годов тут детьми занимаемся».

Еще тонкий момент, если школы говорят: а мы не хотим по ФГОС, ведь мы семейные, мы хотим брать другие материалы. Государство вообще-то стремится к единообразию учебников, а тут им предлагают, например, «а давайте мы советские учебники вернем на законодательном уровне…»

Вот для коррекционных школ упрощенное лицензирование я рассмотрела. Это очень острый вопрос в нашей стране, у нас много таких детей, кому нужна особенная программа. Я вижу, насколько сейчас частным школам сложно это делать: там требуется, помимо пандусов и методических материалов, очень много всего и школы не в состоянии всему этому соответствовать, а потребность есть. И не нужны им все эти особые методические пособия, пандусы под все виды детей, им гораздо важнее иметь возможность сдавать упрощенную ПА и получать справку, что тесты пройдены по программе 9.2, по программе 8.1, соответственно тому, как ПМПК комиссия решила.

Светлана Марзеева: То есть, если иметь в виду интересы разных групп предпринимателей, тогда сама идея упрощения лицензирования не очень рабочая… Частные школы тогда будут ущемлены, получается. Остается вариант школ с лицензией на доп. образование. Так называемые частные школы второго типа. Вот мне совсем не хочется рассказывать про них регулятору, даже при том, что регулятор об этом уже знает.

Татьяна Морозова: Конечно регуляторы уже знают о том, что существует семейная форма образования; и знают, что есть такие организации, которые детей обучают, и в общих чертах понимают, что происходит, когда собираются группы детей в дневное время. Но с юридической точки зрения для меня, например, очевидно, что семейные школы УЖЕ вполне вписываются в те виды юридических лиц, которые существуют на сегодняшний день.

При этом семейные школы, как мы знаем, могут быть коммерческие, могут быть и некоммерческие, они могут иметь лицензию на доп. образование, могут ее не иметь и так далее. Вариантов государство дает много. Это могут быть ИП, могут быть некоммерческие организации, общественные организации, и так далее.

Мы хотим выдумать еще одну форму, чтобы что? Если будет отдельный вид юридического лица, как семейная школа, что это даст?

И тут мы возвращаемся к вопросу, а какая цель? Те семейные школы, которые хотят получить лицензию на доп. образование, они ее и так получают. Это не так-то и сложно для желающих.

Светлана Марзеева: Либо мы хотим доказать, что семейные школы вообще не должны получать лицензию.

Татьяна Морозова: Но для законодателя вся деятельность вокруг детей – образовательная.

Вся деятельность.

И сказать, что сказать, что именно семейные школы не должны получать лицензию?.. Законодатель, скорее всего, спросит, а нарушается ли право детей на образование? Ведь что они делают целый день или полдня где-то? Как они образовываются? А как проверить, что образовательный процесс идет?

Светлана Марзеева: Ну, если считать, что любая деятельность образовательная, даже если это коворкинг, то понятно, почему некоторые юристы меня убеждают, что семейным школам нужна обязательно лицензия на дополнительное образование. Я, например, знаю, что некоторым проектам не нужна никакая лицензия, потому что они на самом деле не занимаются той образовательной деятельностью, которую государство лицензирует и регулирует.

Татьяна Морозова: Государство стремится регулировать любую деятельность вокруг детей. И никто не пойдет на то, чтобы упростить и уменьшить для семейных школ требования для детских учреждений, краски для стен, лампы, требования к партам, к полам, там много-много нюансов таких вот санпиновских.

Я бы, как юрист, работала над тем как семейным школам удержаться на доп. лицензии. Чтобы их не заставили получать основную лицензию. Как с юридической точки зрения доказать, что школа может оставаться на доп. лицензии. Были прецеденты, когда школу обязывали получать лицензию на основное образование. Но при грамотном подходе и подготовке, я бы сказала, этот вопрос решаем. Это мы рассматриваем, например, коммерческие семейные школы, которые все-таки имеют составляющую материальную прибыль. При этом есть другие семейные школы, как сообщество, собирают детей, приглашают интересных преподавателей, сами участвуют. Вот тут, я считаю, что они объединяются как общественная организация и это нормально. Это другая идея, другая концепция.

Поэтому я бы не стала, скажем так, продвигать лицензию на образование. Даже если придут какие-то проверяющие, то можно правильно и понятно им донести мысль, почему нет лицензии на общее образование. Но надо обратить внимание, что помещения, в которых находятся дети, должны соответствовать каким-то хотя бы минимальным требованиям.

Еще тонкий момент: порой вводят заблуждение сами такие школы, которые позиционируют себя как частные. Когда родители уверены, что у них ребенок ходит в частную школу. А потом эти родители идут и жалуются в местные госорганы. И в госорганах им отвечают: «их тут таких полно в каждом подъезде мошенников, вот мы за них за всех возьмемся». Это цитата.

Светлана Марзеева: Совсем не хочется, чтобы государство объясняло, как именно нам семейные школы организовывать. И какие из них правильные. Но я бы очень хотела, все эти частные школы а ля второго типа (которые прекрасно вписались бы в систему) вынести из альтернативного образования, не нужны они там, а сделать бы их частью официального государственного разрешенного образовательного ландшафта. Вот пусть там и процветают, все эти франшизики: ланцманы, тукеи, батиги, вальгановы и т.д.

А если не делать ничего, тихо сидим, но школ-то больше, жалоб больше, скандалов больше, и что в результате?

Татьяна Морозова: Просто будет больше семейный школ с лицензией на доп. образование, я считаю. Потому что регулятор хочет, чтобы дети были в правильных помещениях, чтобы такие организации стояли на учете. Это раньше в проект приходили только «свои», потому что многие семейные школы проводили предварительные собеседования. Сейчас в процессе выясняется, что люди все-таки пришли за конкретной услугой, они за нее платили деньги, имеют право требовать, и неважно, что в правилах написано, какие мы все друзья.

А с другой стороны, больше будет юр. лиц в виде общественных организаций. Им и договор аренды проще заключать, и деятельность проще вести. У нас по законодательству государство и местные отделы, органы образования обязаны поддерживать ОО. Мне кажется, мы туда двигаемся активно.

Светлана Марзеева: Но, если, допустим, происходит какой-то крупный скандал, как это частенько происходит в обычных школах, ребенок упал с лестницы, сломал ногу. Возьмут да и запретят, как в Беларуси. Что ты скажешь по этому поводу?

Татьяна Морозова: Госшколу, кстати, очень даже наказывают, если у ребенка травма. А травмы с детьми случаются часто, это жизнь. И тут вопрос, как ведут себя родители. Некоторые родители относятся к этому с пониманием. В любом случае надо договариваться с ними.

Светлана Марзеева: Но я все-таки хочу, чтобы ты мне прокомментировала вариант с Белоруссией. Ладно, про СО не будем, все почему-то боятся и паникуют, что его прикроют, хотя, если воспользоваться хотя бы частью мозга, то понятно, что невозможно. Но про семейные школы – такое возможно ли?

Татьяна Морозова: Государство что интересует? Чтобы налоги платили, казну пополняли, чтобы не было косяков с трудовым законодательством, чтобы дети были под присмотром, чтобы не было подрыва конституционных устоев. Мы проводили эфир в девятнадцатом году с тобой, ничего не меняется с тех пор. Зачем закрывать семейные школы, если с у них с этим все хорошо?

Главное, чтобы изнутри сами же не вредили семейной форме образования, не скакали на баррикадах, не портили репутацию семейных школ различными путями, не напрягали государство ни излишними инициативами, ни косяками.